ВЫСОЦКИЙ: время, наследие, судьба

Этот сайт носит некоммерческий характер. Использование каких бы то ни было материалов сайта в коммерческих целях без письменного разрешения авторов и/или редакции является нарушением юридических и этических норм.


Ирину Яковлевну ШАЛАЕВУ
опрашивает Лев ЧЕРНЯК

(компиляция бесед 2004—2010 гг.)


Стр. 7    (На стр. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 8, 9, 10, 11, 12, 13)


ЛЧ: Ещё вы мне рассказывали, что он у вас сидел и слушал радио.

ИШ: Да. «Бабье лето» впервые исполнила Шульженко.

ЛЧ: А почему вы думаете, что впервые?

ИШ: Ну, потому что они ждали этого исполнения, он перезвонил тут же Гарику и поздравлял его, и был счастлив!

ЛЧ: Это он слушал только в вашем присутствии или ещё кто-то был?

ИШ: Нет, вдвоём, вдвоём.

ЛЧ: Это у вас на Немировича было, да?

ИШ: Да.

ЛЧ: Понимаете… если вы смотрели «Голубые огоньки», их недавно повторяли…

ИШ: Да.

ЛЧ: …и это был «Голубой огонёк» 65-го года. То есть в январе 65-го она уже звучала.

ИШ: Значит, это было до этого.

ЛЧ: А-а-а! То есть вот что было!

ИШ: Радиозапись была до этого.

ЛЧ: А, ясно! То есть по радио она была раньше?

ИШ: Да. Ну, потому что я сужу по его реакции и по тому, как они ждали её! И Кохановский это должен помнить, по идее.

ЛЧ: Помнить-то должен. Но это дело его. А как вам показалось, понравилась Володе эта аранжировка или не очень?

ИШ: Ему просто понравился сам факт, потому что он мечтал, чтобы это вышло куда-то в эфир, чтобы где-то напечататься — они об этом мечтали. У Гарика-то какие-то песни были, а у него ничего же не было!

ЛЧ: Но, однако, он ходил и предлагал их купить к тому времени.

ИШ: Ну, всё-таки, это на Всесоюзном радио, это же не просто так! Это не как сейчас там крутят всяких!.. Сто эфиров, сто каналов.

ЛЧ: Не просто так, да. Гарика, кстати, тогда ещё на «Юность» приглашали, и он участвовал в передачах!

ИШ: Ну, он-то — да, как поэт.

ЛЧ: Как понять, где у Гарика были песни?

ИШ: Я имею в виду публикации.

ЛЧ: А на днях рождения вы не бывали у Кохановского?

ИШ: Нет. В доме у него я была, а… не помню просто.

ЛЧ: А Высоцкий при вас когда-нибудь пел «Какой большой ветер…» на стихи Матвеевой?

ИШ: Да, да, пел.

ЛЧ: И как часто?

ИШ: Но не очень.

ЛЧ: Что она, сложная по исполнению была или он её не очень любил?

ИШ: Не знаю. Но не очень часто. Но он её пел, да — вот ты мне сейчас напомнил.

ЛЧ: Вот недавно нашлась неизвестная запись, и на ней есть второе её исполнение, всего-то из зафиксированных у нас. Не помните, чтобы он пел её у Синявского?

ИШ: Нет. Ну, конечно, не помню.

ЛЧ: А, кстати, байки Высоцкого не при вас ли записывал Андрей Донатович?

ИШ: Нет, не знаю.

ЛЧ: Всякие такие шутливые смешные рассказики.

ИШ: Ну, может быть. Да вообще тот период был очень весёлый, очень оптимистичный, не было этого надрыва, который был в последние годы. Всё было весело, всё замечательно!

ЛЧ: То есть совершенно по-другому?

ИШ: Абсолютно! Даже когда арестовали Синявского, мы навещали его жену — и всё это было, чтоб её поддержать, всё это было на юморе, безо всякого трагизма.

ЛЧ: Ну, сам-то он, наверно, в душе переживал?

ИШ: Ну, конечно, наверно.

ЛЧ: Ему же было не до юмора, скорее всего. Так что за друзья приходили вместе с вами к ней?

ИШ: Я не могу вспомнить.

ЛЧ: Его друзья какие-то?

ИШ: Да.

ЛЧ: Вместе с вами приходили?

ИШ: Да. Ну, может быть, и Сева там был, не знаю точно.

ЛЧ: Это вы в Хлебный ходили?

ИШ: Да.

ЛЧ: А чьи ещё не свои песни он пел при вас?

ИШ: Кохановского.

ЛЧ: Две эти песни?

ИШ: Да. Пел он про Сталина очень часто, «На Тихорецкую состав отправится…»

ЛЧ: А не знаком вам такой текст: «На железный засов заперты ворота, где преступники срок отбывают…»?

ИШ: Нет.

ЛЧ: А цыганочку пел при вас?

ИШ: Это какую?

ЛЧ: На цыганскую мелодию, но тексты разные были.

ИШ: Пел, да.

ЛЧ: А текст был Аполлона Григорьева или его?

ИШ: Это я тебе не могу сказать.

ЛЧ: Или на слова Анчарова?

ИШ: Не знаю.

ЛЧ: А «Корабли» были при вас?

ИШ: Не помню. Он мне рассказывал, как они блатные песни собирали.

ЛЧ: Кто «они»?

ИШ: Был такой актёр… как же его… он в «Тихом Доне» играл, в «Поднятой целине». Такой он комедийный. Старше его, известный очень актёр, он потом в нищете умер. И они с ним ходили по переулкам, которые назывались Бахрушинки, начиная от нашей улицы и заканчивая туда, к Елисеевскому. Там много жило уголовников освобождённых. И вот они там ходили и собирали темы этих блатных песен.

ЛЧ: Темы или сами песни?

ИШ: Ну, песни, темы. Вспомнила актёра, это Борис Новиков!

ЛЧ: Но он же был старше его!

ИШ: Ну, вот он мне сам рассказывал, что он до знакомства со мной собирал с ним эти блатные песни у этих бывших зеков.

ЛЧ: Сколько любопытного я от вас слышу! А эстрадные песни пел он при вас?

ИШ: Нет.

ЛЧ: Говорят, он очень часто Вертинского пел!

ИШ: Нет, Вертинского я не слышала в его исполнении вообще.

ЛЧ: А пел ли он песни Галича?

ИШ: Что-то пел.

ЛЧ: Только «Физиков» или что-то ещё?

ИШ: Может быть, пел, но это я тебе точно не могу сказать.

ЛЧ: А Ножкина?

ИШ: Нет.

ЛЧ: Песня «А на кладбище всё спокойненько…»?

ИШ: Я не помню.

ЛЧ: При вас была уже песня «Сыт я по горло, до подбородка…»?

ИШ: Да.

ЛЧ: А когда она примерно появилась, не помните?

ИШ: По-моему, она у меня там была записана.

ЛЧ: Где записана?

ИШ: В каком году она написана?

ЛЧ: Так в том-то и дело, мы точно не знаем. То ли в конце 64-го, то ли в начале 65-го.

ИШ: Ну-ка, напомни мне слова!

ЛЧ: «Сыт я по горло, до подбородка, даже от песен стал уставать! Лечь бы на дно, как подводная лодка, чтоб не могли запеленговать!»

ИШ: По-моему, она там была у меня записана. В те годы он её пел.

ЛЧ: Записана где, в списке* или на плёнке?

ИШ: По-моему, на плёнке. А точной датировки нет?

ЛЧ: В том-то и дело, что нет. Мы датируем как: по фонограммам, по первым исполнениям — в основном так. А сам-то он даты почти нигде не ставил. А что Володя вам рассказывал о своих родителях? Что за отношения у него с ними были?

ИШ: Мать он не любил.

ЛЧ: Почему он не любил?

ИШ: Не знаю. Он так к ней относился… больше любил мачеху Женю.

ЛЧ: Это он сам вам говорил, да?

ИШ: Да. Ну, мать, видишь, как в этой книге написано, если ты читал, у него же был какой-то отчим придурок, молдаванин…

ЛЧ: Ну, был.

ИШ: Который и бил её. И мне это вообще знакомо всё.

ЛЧ: Что значит, «знакомо»?

ИШ: Потому что у меня такое же было с матерью. Когда такие отчимы попадаются — это очень ранит детей.

ЛЧ: Этот молдаванин не только её бил.

ИШ: Да. Поэтому он так к матери и относился.

ЛЧ: Из-за этого, что ли?

ИШ: Ну, это же откладывается у ребёнка!

ЛЧ: Ну, вот, например, Инна Кочарян мне говорила, что Володя на мать обижался из-за того, что у неё куриные мозги — вот так он её квалифицировал. С его слов она мне передала.

ИШ: Ну, да, он как-то так к ней относился.

ЛЧ: И что, он даже как-то избегал её, не звонил, так?

ИШ: Ну, не знаю… но особой любви он к ней не испытывал. Ну, а я сама что могла понять в тот момент? Я сама была молодая, мне было не до этого.

ЛЧ: А про отца что он говорил?

ИШ: Отца уважал очень.

ЛЧ: Интересно! А не рассказывал, что он его угнетает?

ИШ: Нет, нет, нет.

ЛЧ: А что ж вы к отцу не заходили?

ИШ: Ну, у него двое детей родилось тогда.

ЛЧ: То есть отец мог не понять ваше появление?

ИШ: Конечно! Он сурового нрава был человек. Но у какой-то родни мы были, то ли со стороны этой мачехи… были мы там.

ЛЧ: У Лиды?

ИШ: Может быть. Не помню точно.

ЛЧ: А где, в каком районе?

ИШ: Ой, не помню. Но всё это было недалеко, всё это было в центре.

ЛЧ: А не могло это быть, скажем, на Тимирязевской улице, где кинотеатр «Эстафета» сейчас находится, за Савёловским вокзалом?

ИШ: Нет, думаю, нет. Так далеко мы не забирались.

ЛЧ: Далеко слишком?

ИШ: Да.

ЛЧ: И не в Мытищах?

ИШ: Нет, нет, нет, за город мы не ездили туда.

ЛЧ: Но не Лида?

ИШ: Нет, я не помню. Нет, там был какой-то юноша. То ли он какой-то его племянник, то ли сводный брат…

ЛЧ: Виталий?

ИШ: Вот какой-то юноша, да.

ЛЧ: А дочки не было Гали?

ИШ: Нет.

ЛЧ: Но моложе вас племянник?

ИШ: Да, да.

ЛЧ: Ничего не можете вспомнить ещё из этого похода?

ИШ: Нет.

ЛЧ: И вы мне говорили, что он был боксёром.

ИШ: Может быть. Но это был для меня, видимо, очень короткий эпизод, и я не могу вспомнить. Но это точно было.

ЛЧ: А зачем вы туда ходили, что там нужно было?

ИШ: Уединиться. Просто посидеть вместе. Я тебе уже говорила, что время было такое, что… А Епифанцев умер, да?

ЛЧ: Он не умер, он погиб.

ИШ: А что с ним?

ЛЧ: Говорят, что попал под электричку. Это уже двадцать лет назад. А у Епифанца не бывали вы?

ИШ: Бывали, конечно!

ЛЧ: На первом этаже?

ИШ: Да.

ЛЧ: А это что, были выставки у него?

ИШ: Нет, просто мы его навещали, приходили.

ЛЧ: С какой-то целью?

ИШ: Да нет, просто приходили чайку попить. Я тебе не рассказывала, как у Епифанцева мы были, и это был трагический момент для меня совершенно?

ЛЧ: Нет, о «трагическом моменте» первый раз слышу.

ИШ: Володя его очень любил.

ЛЧ: Он жил в доме, где Бруновы.

ИШ: Да. И, значит, как-то днём… но, по-моему, Высоцкий был в нормальном состоянии, и мы гуляли и зашли к нему, чай сели пить. Такие расслабленные все. В это время звонок в дверь — пришла Люся его разыскивать, Володьку.

ЛЧ: Интересно! Так.

ИШ: И, в общем, Жора меня вывел какими-то путями. И тут для меня, конечно, была трагедия, и вот на отношениях, по-моему, я поставила крест. Неприятно это было очень, понимаешь?!

ЛЧ: Так с этого всё и началось, видимо?

ИШ: Нет, это было уже под конец.

ЛЧ: Что же неприятного, если его жена пришла искать?

ИШ: То ли она ещё не была жена… ну, а что приятного? Я на плечах рыдала у этого Жоры.

ЛЧ: Из-за чего?

ИШ: Что в такую неприятную ситуацию попала.

ЛЧ: В какую ситуацию?

ИШ: Ну, что человека выпроваживают задним ходом. Что, приятно, что ли?

ЛЧ: Что он вас выпроваживает задним ходом?

ИШ: Ну да.

ЛЧ: И Люся это увидела?

ИШ: Нет, она этого не видела.

ЛЧ: Всё-таки она не успела увидеть?

ИШ: Нет.

ЛЧ: А какой же задний ход у него был? Я знаю, что могли в окно…

ИШ: Не знаю. Может быть, она прошла на кухню, а я в это время вышла. Не знаю, как там это.

ЛЧ: Мне рассказывали друзья Жоры, что они могли в окно выйти.

ИШ: В окно-то — нет, точно не в окно, но как-то он меня вывел. Но вот такой был эпизод, который мне очень в душу запал.

ЛЧ: Это, видимо, перед вашей больницей было?

ИШ: Нет.

ЛЧ: Или пораньше?

ИШ: Пораньше. По-моему, это была ранняя осень, тёплое время года. Если это тебе неинтересно, не бери в голову.

ЛЧ: Как же неинтересно? Это же связано с разрывом, который потом произошёл!

ИШ: Разрыв так и так уже намечался.

ЛЧ: Но это же чем-то усугубило!

ИШ: Так что такие дела.

ЛЧ: А как Высоцкий отреагировал на это происшествие?

ИШ: Я не помню уже, как. Но он в то время уже то пропадал, то появлялся, и это было уже так…

ЛЧ: То есть не так остро?

ИШ: Видимо, так. Он мог уже несколько дней не появляться, потом появиться.

ЛЧ: После «Стряпухи»?

ИШ: Да, наверно.

ЛЧ: И ещё вы мне говорили, что вы заходили к Анисько.

ИШ: Когда?

ЛЧ: Занимать денег.

ИШ: Да, денег-то мы занимать ходили везде. Это кто Анисько-то?

ЛЧ: Это актёр из театра Станиславского. Он умер года три назад, по-моему. Жена Тамара.

ИШ: Ой, сейчас не помню уже.

ЛЧ: А тогда вы мне уверенно говорили, что он жил на Смоленской набережной!

ИШ: Ну, тогда, значит, помнила, а сейчас уже выскочило из головы. А, да, да, да, наверно.

ЛЧ: Значит, вы вспомнили Смоленскую набережную?

ИШ: Да, да, да. Что-то смутно, но помню. А как он выглядел?

ЛЧ: Какой он тогда был — я не знаю.

ИШ: Это, видимо, был краткий эпизод. Может быть, один раз и заходили.

ЛЧ: Это простительно, конечно. (Общий смех.)

ИШ: Такие детали! На Кутузовском ходили денег занимать к матери Новиковой, пятёрочку, говорили, что мы едем куда-то… мы приехали, у нас ни копейки. Ну, когда нет ни копейки в кармане — как ты думаешь? (Смеётся.)

ЛЧ: А где жила Новикова?

ИШ: Она жила на Садовой, на Павелецкой.

ЛЧ: А вы говорите, ездили на Кутузовский!

ИШ: Она с матерью жила на Кутузовском, пока не вышла замуж.

ЛЧ: А где на Кутузовском?

ИШ: В начале, такой дом с альковами, прямо после Дрогомиловки.

ЛЧ: Есть домашняя запись у Анисько, на которой Анисько играет, а Высоцкий поёт. Почему-то он не мог играть. Ваш период, кстати! Не было у него с руками чего-нибудь?

ИШ: Не было.

ЛЧ: И вроде бы он трезвый, а на гитаре Анисько играет. А с Тамарой Высоцкий работал раньше у Полякова в миниатюре.

ИШ: Нет, об этом я не в курсе.

ЛЧ: А не заходил ли у вас с Высоцким разговор о религии, о Боге?

ИШ: Нет.

ЛЧ: И о крещении своём он вам ничего не говорил?

ИШ: Нет. Он крещёный был?

ЛЧ: Нет. В том-то и дело, что это никак не подтверждается. Хотя многие хотят, чтобы он был крещёным, но этого не было.

ИШ: Думаю, что не был, раз отец был военный, коммунист, наверно…

ЛЧ: Само собой, чего там! А чем вас Володя не устраивал по характеру, по поведению, по поступкам?

ИШ: Почему? Меня он всем устраивал! Только вот когда он пьяный валялся… вот выходили из ВТО, а он оседал по стенке и отключался!

ЛЧ: Ничего себе! Прямо на полу, что ли?

ИШ: Прямо на земле, да, на улице! Все мимо шли, а я вокруг него бегала и не знала, что мне делать. Вот это, конечно, было чудовищно! Я просто тогда не понимала, что такое алкоголизм, я не понимала этого. Но были такие случаи.

ЛЧ: Что, часто так бывало?

ИШ: По крайней мере, один случай я ярко помню, когда он свалился… уже когда закрытие было ресторана… и всё — отключённый человек лежит в луже! И что мне делать? Я одна, никому нет дела совершенно, все мимо идут, и всё! Помог, слава Богу, Слава Любшин. Был такой у них артист.

ЛЧ: А-а-а! Это, наверно, ещё в самом начале знакомства?

ИШ: Нет, ну, в самом начале, я тебе объясняю, что он не пил.

ЛЧ: Я понимаю. Но, я имею в виду, после дня рождения Свидерского?

ИШ: Да. Он запил-то так, потихоньку, потом уж завёлся.

ЛЧ: И как Любшин помог?

ИШ: Ну, сначала он машину поймал, говорит: «Куда везти?» Я говорю: «Ну, может быть, к его матери?» А я не помнила адрес. У меня дома уже не принимали с ним. Но всё-таки я повезла его к себе на Зубовский, где моя бабулька жила.

ЛЧ: А бабушку как звали?

ИШ: Александра Климентьевна.

ЛЧ: А, да, вы ж мне давно говорили! А фамилия как её?

ИШ: Гурылёва.

ЛЧ: А Любшин тоже с вами гулял?

ИШ: Нет. Просто все проходили мимо, а он обратил внимание.

ЛЧ: Потому что я знаю, что он тогда был непьющим.

ИШ: Нет, нет, он в то время не такой был. Потом чего-то я слышала, что он якобы пил… но тогда он был положительный.

ЛЧ: И там он отоспался, да?

ИШ: Да, он отоспался, а я всю ночь стирала брюки, сушила, гладила — это же всё было в грязи!

ЛЧ: А-а-а! Помните, мы с вами поехали к вашей подруге, где «1000 мелочей», и вот она вам сказала: «Расскажи молодому человеку, как ты стирала брюки!» Это тот самый случай, да?

ИШ: Ну да.

ЛЧ: А он когда-нибудь каялся за своё пьянство?

ИШ: Нет.

ЛЧ: И не извинялся ни перед кем, не осознавал, что это нехорошо?

ИШ: Нет. Разве они сознаются, эти алкоголики? Никто не сознаётся.

ЛЧ: А у Кочаряна помните годовалую дочку?

ИШ: Нет.

ЛЧ: Вообще детей не помните?

ИШ: Нет.

ЛЧ: А как вам кажется, кто из этой компании на Большом Каретном оказывал на него влияние?

ИШ: Не знаю. Вряд ли кто-то на него оказывал влияние, он был сам по себе. Думаю, что никто. Или, по крайней мере, мне это неизвестно.

ЛЧ: А бывали ли вы у Семёна Соколовского? Помните такого?

ИШ: Да. Мы где-то с ним пересекались, но бывали или нет — я не помню.

ЛЧ: Я вам подскажу, он жил в Волковом переулке — это на Красной Пресне, в новом высотном доме, такой он панельный, 12-этажный, по-моему… это актёрский дом.

ИШ: Нет, не могу сказать. Но пересекались где-то. А-а-а! Были мы в этом доме точно! Но про запись там не помню.

ЛЧ: Были у него один раз или не один?

ИШ: Не могу сказать. Но как-то пересекались.

ЛЧ: Как он мне объяснял, что встретились с Высоцким где-то в доме кино, пили водку, продолжили у него дома.

ИШ: Да, может быть.

ЛЧ: Он умер давно уже. И он мне рассказывал, что у него была запись домашняя… вот интересно, не присутствовали ли вы при этом, потому что Высоцкий там посвящает «Я однажды гулял по столице…» любимой женщине.* Видимо, для кого-то произнося эти слова.

ИШ: Вот это он у Дубровина писал.

ЛЧ: Под запись?

ИШ: Да.

ЛЧ: Нет на записи этого!

ИШ: Любимой женщине. «Я однажды гулял по столице…» (Смеётся.)

ЛЧ: Я помню, вы говорили, что у вас бурная реакция была на это.

ИШ: Да, конечно!

ЛЧ: Обидно было?

ИШ: Да.

ЛЧ: А, может, он это вам на ухо сказал, чтобы не под запись?

ИШ: Нет, он сказал это вслух.

ЛЧ: Так, может, это не во время записи было?

ИШ: Нет, именно, по-моему, во время записи.

ЛЧ: Интересно. Мне ещё Дубровин рассказывал, что потом Высоцкий пришёл к нему с Переверзевым…

ИШ: Да.

ЛЧ: А откуда вы знаете?

ИШ: Ну, мы с Переверзевым общались.

ЛЧ: Вот это интересно! Это я не знал! И с Высоцким, и с Переверзевым?

ИШ: Переверзев нас как-то очень опекал.

ЛЧ: Это как?

ИШ: Ну, в том же ВТО, и везде он нас кормил-поил, так заботился о нас! И когда мы пропали, и все были в панике, мы даже его послали к моей матери, чтобы он ей объяснил, что мы живы-здоровы, что просто пока не можем появиться.

ЛЧ (восхищённо): Хе-хе! Так он на сколько лет вас старше!

ИШ: Ну, вот он очень его любил и очень опекал!

ЛЧ: Обалдеть!!! Как мальчишка на побегушках, получается так?

ИШ: Мы попросили, он сказал: «Я пойду!»

ЛЧ: А сам-то он поддавал?

ИШ: Ну, он уже был пожилой… он пил, но не до упаду, так — немножко.

ЛЧ: А почему вы послали Переверзева, а сами не позвонили?

ИШ: Как это почему?

ЛЧ: Чтобы по голосу не поняли, что вы поддатые, да?

ИШ: Нет, при чём тут это? Просто, чтобы не ругали. Нас же не отпустят потом.

ЛЧ: Чтобы в глаза не смотреть родственникам?

ИШ: Да! (Общий смех.)

ЛЧ: А сколько раз вы видели Переверзева в компании с Высоцким или с вами?

ИШ: Но не один раз, несколько раз! Просто когда какой-то момент настал, мы его попросили. Мы же в ВТО часто бывали, так как там было дёшево и все свои.

ЛЧ: А наподобие Переверзева кто-то ещё защищал Володю?

ИШ: Его все любили!

ЛЧ: Я имею в виду — вот так побежать, что-то сказать, что-то сделать, предпринять.

ИШ: Копелян был такой.

ЛЧ: И Копелян ещё при этом участвовал?

ИШ: Копелян тоже любил его накормить, напоить как следует, рассказать там всё…

ЛЧ: Высоцкого, да?

ИШ: Да.

ЛЧ: И Копеляна вы видели в этой компании?

ИШ: В ВТО он с нами часто бывал.

ЛЧ: Вот это да! А что ж он тогда делал? Он снимался, что ли, в Москве?

ИШ: Ну, наверно. «Семнадцать мгновений» когда снимался?

ЛЧ: Это гораздо позже, это 70-71 годы! Или даже 72-й, вот так даже!

ИШ: Ну, он же много снимался! Они с ним снимались в «Интервенции», по-моему.

ЛЧ: Да, да, да. И тогда Копелян так его уважал, 64-65-й год?

ИШ: Ну да. А Переверзев  т а к  опекал его!

ЛЧ: А за что он так любил его, я что-то не пойму!?

ИШ: Не знаю.

ЛЧ: За песни, что ли?

ИШ: Ну, наверно, да.

ЛЧ: А откуда вы знаете, что они к Дубровину приходили с ним?

ИШ: Это я не знаю. Я просто знаю, что у них были очень хорошие отношения. И что тебе Дубровин рассказал?

ЛЧ: Дубровин рассказал, что Высоцкого не хотели снимать на Одесской киностудии, и Переверзев хотел Высоцкому помочь ему тем, что они у Дубровина записали плёнку, Переверзев положил её в карман с тем, чтобы её как-то подарить кому-то, показать, что вот такой Высоцкий — талантливый человек, пусть его снимают! Такой смысл был.

ИШ: Да. Он его очень и опекал и любил.

ЛЧ: Я так удивлён! Он же ветеран, и вдруг…

ИШ: Нет, ну, если он даже пошёл к моей матери нас отмазывать!

ЛЧ: С ума сойти!

ИШ: И там что-то у него печень разболелась, его обхаживали, содой поили.

ЛЧ: У кого печень разболелась?

ИШ: Ну, у Переверзева. Мать моя была в шоке: пришёл Переверзев! Он на то время был ещё суперзвезда!

ЛЧ: Ну, дак!..

ИШ: Тем более, для этого поколения.

ЛЧ: Ещё бы! А где разболелась, у матери, что ли?

ИШ: Да. У него больная была печень. Надо тебе как-нибудь с моей матерью поговорить, она б тебе про Володьку рассказала!

ЛЧ: Я готов!!!

ИШ: Она себя плохо чувствует, а так она всё соображает.

ЛЧ: А мне Скирда рассказывала, что Высоцкий занимал деньги у Пырьева!

ИШ: Может быть.

ЛЧ: Это не при вас было?

ИШ: При мне он у Шпаликова занимал. На улице мы занимали пятёрочку.

ЛЧ: Как, на улице встретили?

ИШ: Да.

ЛЧ: А где, на какой улице?

ИШ: Ну, где-то… ну, мы же часто просто гуляли по улице.

ЛЧ: Где-то в центре, да?

ИШ: Да.

ЛЧ: Со Шпаликовым больше никакого общения не было при вас?

ИШ: Нет, только деньги он у него занимал.

ЛЧ: А так вообще не встречались с ним, ну, в том же ВТО?

ИШ: Не… ну, может быть. Там была общая такая компания, где друг друга знали.

ЛЧ: А когда встретили Шпаликова? Хотя бы время года?

ИШ: Тоже была осень-зима.

ЛЧ: Ближе к началу знакомства?

ИШ: Ну-у-у… нет, уже, видимо, зимой.

ЛЧ: Понятно. Видите, тут кто-то утверждает, что они познакомились только когда съёмки в Белоруссии начались, а это сентябрь 65-го.

ИШ: Нет, это было раньше.

ЛЧ: А Высоцкий не говорил, что он снимался по его сценарию?

ИШ: Нет. Как-то с Пуговкиным мы встретились, ещё с кем-то…

ЛЧ: А с Пуговкиным, это при вас было?

ИШ: Да. Он его Миша называл.

ЛЧ: А что за встреча была? Где?

ИШ: Просто на улице была какая-то встреча совершенно незначительная, где Епифанцев жил, где-то на переходе, на Садовом.

ЛЧ: И они знали хорошо друг друга, да?

ИШ: Да. Они поздоровались и разошлись. Много таких встреч было на улице.

ЛЧ: А ещё с кем-то типа Пуговкина?

ИШ: Не помню.

ЛЧ: А про Шукшина что-нибудь говорил вам Высоцкий?

ИШ: Нет.

ЛЧ: А с Урбанским не встречались?

ИШ: Нет.

ЛЧ: А вы помните, где и как вы узнали о смерти Урбанского?

ИШ: Нет, не помню.


К предыдущей странице ||||||| К следующей странице

К содержанию раздела ||||||| К главной странице



© 1991—2018 copyright V.Kovtun, etc.