ВЫСОЦКИЙ: время, наследие, судьба

Этот сайт носит некоммерческий характер. Использование каких бы то ни было материалов сайта в коммерческих целях без письменного разрешения авторов и/или редакции является нарушением юридических и этических норм.


О В.Высоцком вспоминает

Герман Ефимович БАСНЕР


1, 2.

Однажды Володя звонит:

— Герман, меня вызывают на Петровку. Ты там всех знаешь — выясни, пожалуйста, зачем.

Я стал разыскивать заместителя начальника ГУВД, звонил даже в машину, но безрезультатно (потом выяснилось, что у него изменился номер). Советую Володе:

— Ты иди узнай, в чем дело, а потом разберемся.

Он пошел. Начальник какого-то отдела говорит:

— Что же вы, Владимир Семенович, сочиняете антисоветские и хулиганские песни?

— Ничего подобного я не сочиняю.

— Как это — не сочиняете? Вот послушайте, — включает магнитофон.

Володя слушает:

— Это не я пою.

— Как не вы?! Ваш голос! — а там хулиганские песни вперемежку с Володиными.

— Даже вот эта песня моя, она не антисоветская и не хулиганская, но пою не я.

— Как же не вы!

— Не я! Делайте экспертизу! Можете вы определить: я это или не я? Это не я пою!

Вернулся, рассказал мне. Я дозвонился большому начальнику, говорю:

— Вот, вызывали Высоцкого, а это не он пел. Делайте экспертизу.

Тот начинает, что это дорогая процедура и длительная, месяца два...

— Все равно. Такое обвинение!.. Делайте!

— Но ясно же, что это он пел!

— Нет, не ясно! Это не он!

— Ладно.

Сделали экспертизу. Позвонили, извинились.

Я потом Володю спрашиваю:

— А ты знаешь, кто это пел?

— Да один .... из Ленинграда, — назвал мне какую-то фамилию.

— Ну, и ты его не продал?

— Да нет, конечно. Что я его буду продавать! Это уж если бы надо мной суд состоялся, тогда, может быть, встал бы такой вопрос.

А позже и Володя мне помог. В 1975 году я уходил из госпиталя и искал другую работу: пришел новый начальник, с которым мы не срабатывались. Володя узнал об этом, позвонил:

— Слышал, Герман, у тебя проблемы.

— Да, Володя...

— Может, я тебе помогу. Завтра-послезавтра позвоню.

Звонит:

— Слушай. Я договорился с главным хирургом Москвы. Теряев Владислав Георгиевич — ты его знаешь?

— Знаю, что он главный хирург.

— Он сказал, что тебя знает, просил заехать. Вот его домашний телефон.

Я позвонил, потом заехал к нему домой. Сели, поговорили. Теряев сказал, что у Каширского шоссе открывается 7-я больница, там набирается команда, он поговорит с главврачом. Главврачу я подошел, и через полгода открывал эту больницу, хирургические отделения. В этом помог Володя. Сам он там не лежал, заехал по пути один раз.

Потом произошла ссора Лили с Мариной. Марина пригласила их с Аликом в Париж и оставила одних, сама уехала, после чего Лиля прекратила с ней всякие отношения. В связи с этим мы с Володей долго не перезванивались. Но однажды случайно встретились на станции техобслуживания «Мерседесов» у ВДНХ. Он ко мне бросился: «Герман!..» Мы даже расцеловались. Поговорили по-дружески: «Как твои дела?» — «Как твои?» И все началось сначала.

А с сердцем получилось так. Володя приехал из Франции. Через некоторое время позвонил. Спрашиваю:

— Как там в Париже?

Он рассказал без подробностей.

— А как ты себя чувствуешь?

— Да знаешь, у меня, наверное, что-то с пищеводом. Такое впечатление, что вот тут (за грудиной) что-то мешает.

Я сразу понял: сердце.

— Володя, ты должен приехать ко мне в больницу!

Договорился с профессором-кардиологом Соловьевым, мол, у Володи что-то с сердцем:

— Я думаю, стенокардия, другого ничего там быть не может.

— Конечно. Сделаем электрокардиографию, посмотрим пищевод, чтобы исключить его поражение...

Накануне Олимпиады у них установили прекрасную аппаратуру. Жду Володю — он не приезжает. Потом договорились снова, но повторилось то же самое.

24 июля вечером я приехал к Алику, спрашиваю:

— Как Володя себя чувствует?

— Мы виделись утром, все нормально. Ты позвони ему.

Начинаю звонить, звоню весь вечер каждые 15-20 минут — занято. Причем, я знаю, что Володя не любит говорить по телефону, не бывает такого, чтобы сидел, трепался. Знаю, что Марины нет... Разве что трубку неправильно положил.

Последний раз попытался дозвониться без четверти двенадцать. Говорю:

— Саша, пойдем сходим, — а они жили в одном доме. — Пошли!

— Да ну, что ты пойдешь. Позвони завтра. Я его видел сегодня.

А назавтра мне позвонила Лиля и все рассказала. Я приехал на Грузинскую в 8 часов. Был Любимов, Сева, еще кто-то. У дома огромная толпа, на этаже тоже. Володя лежал в свитере. Мне показали ампулы, которые делала «скорая». Что-то вроде анальгина, папаверина, димедрола, что обычно вводят при болях в сердце. Был там и реланиум.

Характер его болей за грудиной позволяет предположить, что смерть наступила от острой сердечной недостаточности.

«Скорая» приезжала дважды, кололи эти лекарства, оба раза предлагали ехать в больницу. Он отказался: «Нет, завтра меня заберут в Склифоссовского». И вы знаете, сейчас у меня такое чувство: если бы я зашел, Володя был бы жив. Я бы сказал: «Володя! В больницу!» — и ко мне бы он поехал.

А теперь у меня эта боль — прямо камень на душе.


К предыдущей странице ||||||| К содержанию раздела ||||||| К главной странице

© 1991—2018 copyright V.Kovtun, etc.